03 грудня 2021 16:06
На головну Контакт Про академію Новини Аналітичні матеріали Події академії Семінари, конференції Інформаційні ресурси Форум
Аналітичні матеріали
Нескінченний глухий кут реформування
10.06.2011

Официальной идеологией украинской власти является «реформа».Неофициальной идеологией украинского народа остается «пессимизм».

 

Социальная испорченность принимает окраску 
той социальной среды, где она развивается.

Оноре Бальзак (1799- 1850)

 

Тематику реформирования (конституции, милиции, налогов, пенсий, образования и пр.) – долгоиграющую «фишку» обретающих и тем более обретших власть – врядли получится глубоко осмыслить без учета специфики социально-политического «формата», в рамках котором она представляется, истолковывается и критикуется.

В первом приближении данный формат определяется такими ключевыми «измерениями» как «социальные институты» (термин, впрочем, несколько условен), на определенном этапе развития перерастающие в гражданское общество, – и «политические институты» (институт президентства и пр.).

Исторически политические институты демократии развивались прежде всего под давлением взаимодействия и разногласий между общественными институтами и постепенного развития процедур и организационных механизмов для разрешения этих разногласий. Дробление относительно малочисленного и однородного «правящего класса» – трансформация его в «политическую элиту», периодически «освежаемую» выборами, переворотами и пр., «перетасовки» общественных сил и возрастающее взаимодействие между этими силами — под влиянием этих обстоятельств возникали и возникают политические организации и процедуры. Постепенно на их основе, в т.ч. под влиянием «спроса», а порой и давления общественных институтов, формируются уже достаточно целостные политические институты со все большей степенью демократизации.

Показателен опыт античной Греции, где эти процессы протекали почти в «рафинированном» виде – осознанная выработка конституций началась в средиземноморском мире, видимо, тогда, когда ослабла клановая организация и борьба между богатыми и бедными стала существенным политическим рычагом. Афиняне призвали Солона для учреждения конституции тогда, когда зашли в тупик – государство оказалось под угрозой распада из-за того, что население разделилось на несколько партий по числу различных территорий и неравенство между богатыми и бедными достигло пика. (Позже классики будут называть подобное «революционной ситуацией».) Чем больше усложнялось афинское общество, тем более развитые политические институты требовались для поддержания в нем политической общности. Реформы Солона (594-593 гг. до н. э.) и Клисфена (509-507 гг. до н. э.) были ответами на социально-экономические изменения, угрожавшие подрывом прежнего фундамента древнеафинского сообщества.

В каком-то смысле государственное развитие – это прежде всего устранение дисбаланса между развитыми социальными институтами и развивающимися политическими институтами. (Ситуация, когда наоборот – бывает крайне редко!)

В 1980-е гг. американские экономисты МакГир и Уоллсон построили модель «распределительной демократии». Согласно этой модели, группы, возникшие как хищнические (эквивалент наших «прихватизаторов»), в случае своего успеха – когда доходы от промышленных активов превышают доходы от возможностей перераспределения (вспомним «лихие 90-е») – меняют установку в правилах, и у них начинает меняться поведение. (Один из руководителей Фонда Форда когда-то признался: если бы Генри Форд Первый увидел нынешнюю повестку Фонда Форда, он бы не согласился ни с одним пунктом.)

Нечто подобное действует и в современной политики: политические дивиденды от «приобретения» и удержания власти (пусть даже неполной) демократическим путем периодических выборов существенно перевешивают явно сомнительные прибыли от захвата и удержания власти альтернативными методами (пресловутыми админресурсом, явным подкупом избирателей, давлением на оппозицию и пр.).

В негативных условиях отсутствия реальных реформ (не подкрепленная реальными шагами виртуальная пропаганда помогает мало) порождаемое самой же властью недоверие к себе усиливается настроениями социального пессимизма и общественной апатии, оборачивающееся недоверием к власти и нежеланием вкладывать в нее социальный капитал. Возникает своеобразный «бесконечный» тупик, в которой власть загоняет общество – а общество загоняет власть.

В оптимальных условиях реформирования (даже «тихой сапой» – без излишней пропагандистской шумихи) политические институты с помощью разнообразных механизмов (от выборов и референдумов до восстаний революций) «подгоняются» под более высокую «социальную планку», а потом закрепляются на должном уровне. Политическое развитие, в свою очередь, стимулирует развитие общественное. По мере того как растет разнообразие общественных сил, политические институты также усложняются и усиливаются.

Но как раз именно этого – реального глубокого системного реформирования («выхода из тупика») – давно уж не происходит в современной Украине. Достаточно высокая «социальная планка», заданная Майданом (и периодически подкрепляемая подобными акциями) не находит отражения в конструктивной деятельности по развитию политических институтов. Доминирует как раз обратное – многие шаги предпринимаются не более чем для того, чтобы «не допустить Майдана» или чего-то ему подобного. Т.е. не более чем для того, дабы выпустить пар и снять накапливаемое нерешаемыми проблемами и усиливаемое непопулярными шагами (вроде «раздачи слонов» своим и «затягивания поясов» на чужих) напряжение. (Желающие могут сопоставить рост стоимости коммунальных услуг с ростом доходов ростом доходов олигархов, контролирующих ресурсы по их обеспечению.)

В результате «государственное развитие» в Украине постепенно становится «тупиковым», скатываясь к обратному сценарию – деградации социальных институтов до уровня недоразвитых институтов политических. Яркий пример – нынешние рейдерство (могущее загнать в тупик МакГира и Уоллсона) и коррупция. Они охватывают в Украине уже не только политико-экономическую, но и социально-политическую сферы. (Вспомним хотя бы ситуацию вокруг Общественного совета при МИД!)

В середине прошлого века испанский диктатор Франко вывел норму: «Друзьям — все, врагам — закон». У нынешней украинской власти все больше риска скатиться к ней как основополагающему принципу функционирования. Те «реформы», которые заявлялись и заявляются украинской властью (не только нынешней, кстати) – остаются реформами «внутреннего» характера. А некоторые из них – вроде намечаемой избирательной – еще и «для внутреннего пользования» (дабы подогнать соответствующий механизм под свои сиюминутные нужды, интересы и потребности).

Реформационные потуги украинской власти всегда напоминали попытку сшить костюм по индивидуальному заказу на нестандартную фигуру, не встречаясь с заказчиком. При этом риски у нынешней власти – действующей в условиях все более усугубляемого кризиса – таковы, что после всего она попробует «подогнать» отнюдь не костюм под заказчика. Скорее наоборот– «подгонке» может подвергнуться заказчик (или то, что от него останется) – возможно, даже не брезгуя не только терапевтическими, но и хирургическими средствами.

Не случайно даже классические институты гражданского общества постепенно теряют кредит общественного доверия. Общественный подъем – развитие гражданского общества, характерное для Украины 1990-х гг. (апогеем стал Майдан) – постепенно сменяется общественным упадком. В силу этого более чем необходимая социальная поддержка реформ (особенно достаточно непопулярных) отнюдь не гарантирована. Как это ни странно, весомый вклад в ухудшение ситуации вкладывает и оппозиция, скатывающаяся в банальные перепалки (по принципу «сам дурак!») вместо конструктивного диалога по проблемным вопросам.

В Украине политическая борьба якобы реформаторских проектов, кои готовы воплотить в жизнь ключевые политические акторы, все больше напоминает «ярмарку тщеславия» – ярмарку «формы для реформы», но не содержания. В итоге мы наблюдаем тяжелый процесс депрофессионализации политиков, отвечающих за диалог с обществом по вопросу реформ – причем как со стороны власти, так и оппозиции. Абсолютное большинство из них уже окончательно выродилось в медиа-комментаторов, к тому же не имеющих собственной позиции (которую заменяет настолько жесткая партийно-политическая установка, что даже индивидуальная карточка для голосования излишня) – «говорящих (но не думающих?) голов».

В результате так необходимый для успеха реформирования диалог власти с народом напоминает разговор немного с глухим: власти нечего сказать – а народу нечего услышать. Тем более что для того, чтобы «сказать» – недостаточно только «говорить», а для того, чтобы «услышать» – недостаточно только «слушать».

Пока что официальной идеологией украинской власти является «реформа», но неофициальной идеологией украинского народа остается «пессимизм». И только наладив диалог с обществом и ступив на путь действительно системного реформирования в масштабе отношений власти и общества нынешняя власть может рассчитывать на «выход из тупика». В противном случае велик риск оказаться в сложной ситуации, которую афористично описал С.Е. Лец: «К тому, кто не проводит реформ, постучит Реформация».

 

Алексей Полтораков, к.полит.н., для Академии Безопасности Отктрытого Общества

Фільтр
© 2009 АБВС (Академія Безпеки Відкритого Суспільства)